суббота, 12 июля 2014 г.

8 июля 2014


Болею за немцев: бразильцы раздражают самоуверенностью и не очень внятной игрой в предыдущих матчах. Но… Всё и сразу пошло как-то не так.

1:0 – радуюсь быстрому голу.
2:0 – радуюсь и аплодирую.
3:0 – уже не аплодирую, смотрю на мужа в тихом недоумении: телевизор ничего не путает?
4:0 – наворачиваются слёзы: на экране рыдает бразильский пацан.
5:0 – сижу тихо и хочу, чтобы этот кошмар скорее закончился.
6:0 – мир перевернулся, ничего не понимаю…
7:0 – такого просто не может быть!
7:1 – какая боль…

среда, 9 апреля 2014 г.

Аза – зараза

Так называла её вся улица, потому что была она женщиной не то чтобы зажиточной, но жила богаче и сытнее многих: на её столе всегда были хлеб и молоко. Но ведь прозвища даются не за достаток или его отсутствие, а - за характер и поведение.
По соседству с Азой жила семья с двумя маленькими девочками – 3 и 4,5 лет. Мама их – большая рукодельница – недавно умерла. Остались папа и бабушка - его старенькая мама. Когда бабушка спрашивала у младшей девочки: "Чего ты хочешь?", девочка отвечала: "Мне бы хлебушка…", и бабушка теряла сознание. Буквально – теряла сознание. Потому что в доме почти никогда не было еды, и бабушке нечем было ответить на желание малышки. А что может быть горше этого?
Они жили выше Азы, и когда, спускаясь по лестнице, шли на улицу мимо её квартиры, проходили рядом с миской её кошки, в которой всегда было налито молоко. 
Иногда Аза отлавливала девочек в коридоре и спрашивала: "Вы хотите молочка?" Дети хотели. И Аза им его давала, говоря при этом: "Я налью вам молоко в миску, а вы будете лакать его, как котята". И дети лакали. Потому что вполне могли умереть от голода. Бабушка же часто падала в голодные обмороки, потому что не могла наклониться и похлебать молоко из миски – а это условие Азы–заразы распространялось и на бабушку.  
Возможно, Аза–зараза спасала девочкам жизнь, изредка подкармливая их таким извращённым образом. Но это была всё-таки Аза–зараза, потому что маленькой четырёхлетней девочкой была моя мама, а её, чуть более младшей, сестрой – моя тётя… 

понедельник, 17 февраля 2014 г.

Читаю. Анна Гавальда. Просто вместе

Делюсь впечатлением от прочтения романа сегодня, в День спонтанного проявления доброты, что, впрочем, и неудивительно: в само`м романе такой спонтанности – очень и очень много, если, конечно, под спонтанным проявлением доброты понимать совершение добрых поступков просто так, без ожиданий встречных реверансов, а лишь потому, что иначе - нельзя.

Закон отдавания

На часах – почти половина третьего ночи. Дом спит. Сижу в наушниках и слушаю Хоральную прелюдию Баха "Взываю к Тебе, Господи!" -  уже минут девяносто беспрерывного органного звучания. Включаю её снова и снова… Не могу не слушать…

вторник, 4 февраля 2014 г.

Читаю. Максим Горький. Дети солнца

Странная, странная, очень странная пьеса… Ни о чём и ни о ком.  Все и всё охвачено понемногу и - по верхам: немного интеллигенции и чуть-чуть народа, немного любви и личной трагедии,  слегка - призрак холеры и совсем чуть-чуть - бунт простолюдинов. 
Главные герои? Ау-у, главные герои, вы где? Хочу любить и восхищаться вами! А в ответ  мне – тишина…

воскресенье, 2 февраля 2014 г.

Сердечный лучик

Обычно ёлка стоит у нас до самого китайского Нового Года – пока очередной знак Зодиака не вступит в свои права. В этот раз год Лошади наступал 31 января, и 1 февраля я планировала убрать все игрушки в предназначенную им коробку, а ёлку - разобрать: она у нас – искусственная. Но планы так и остались планами.

среда, 29 января 2014 г.

Читаю. Теннесси Уильямс. Татуированная роза

"Неопрятная, полуодетая, она производит впечатление одновременно комичное и отталкивающее"…
Она должна бы вызывать брезгливость, эта растрёпанная полубезумная женщина, Серафина делла Роза, но… не вызывает. В неё сразу же начинаешь всматриваться внимательнее и вслушиваться – острее. Потому что – веришь…  И - понимаешь…

понедельник, 6 января 2014 г.

Читаю. Александр Вампилов. Прощание в июне

"Прощание в июне" – пьеса Александра Вампилова о…  Да одним словом и не сказать, о чём эта пьеса: о зарождающейся любви; о честности и о чести; о проблеме нравственного выбора; о взрослении, наконец. 
Удивительно, как много тем поднято в совсем небольшой, очень короткой, пьесе. Всё переплетено и взаимосвязано: судьбы и поступки героев перекликаются даже во времени.

Красной нитью проходят отношения главного героя Колесова и Тани – дочери ректора. Всё начинается со случайного знакомства, которое, скорее всего, должно перерасти в глубокое чувство: оба молоды и красивы; юноша приятно дерзок и уверен в себе, а девушка – из тех красавиц, которые нравятся таким хулиганистым парням своей правильностью и неприступностью.
Но вмешиваются обстоятельства, которые невольно спровоцировала сама Таня. Колесов нарушает общественный порядок, вступает в драку, наносит травму проходному персонажу, попадает в милицию, ему грозит суд, в связи с чем, его исключают из университета. 
Ситуация по нынешним временам несколько странная: наказание уж слишком неадекватно "преступлению", хотя середина 60-х годов прошлого века – это столь глубокое ретро, что верится и в такое. 

суббота, 4 января 2014 г.

Читаю. Фридрих Дюрренматт. Визит старой дамы.

Для начала - очень коротко - суть пьесы словами самих героев.
Дворецкий  Дело было в тысяча девятьсот десятом году. Ко мне, тогда судье города Гюллена, поступил иск о признании отцовства. Клара Вешер, как в девичестве звали госпожу Клару Цаханассьян, предъявила иск о признании господина Илла отцом своего внебрачного ребенка.
...
Вы, господин Илл, отрицали свое отцовство. И привели в суд двух свидетелей.
Дворецкий. Таково это дело: перед вами — судья, ответчик, два лжесвидетеля и судебная ошибка, совершенная в тысяча девятьсот десятом году. Я правильно все осветил, истица?
Клара Цаханассьян  (встает). Да.
Илл  (топает ногой). Но срок давности миновал, все это было в незапамятные времена. Старая дурацкая история.
Дворецкий. Что стало с вашим ребенком, истица?
Клара Цаханассьян (тихо). Он прожил всего год.
Дворецкий. А с вами?
Клара Цаханассьян. Я стала проституткой.
Дворецкий. Почему?
Клара Цаханассьян. Меня обрек на это суд.
Дворецкий. И теперь вы требуете, чтобы свершилось правосудие?
Клара Цаханассьян. Да. Теперь мне это по средствам. Город Гюллен получит миллиард, если кто-нибудь убьет Альфреда Илла.
Илл. Как ты можешь этого требовать, моя колдунья? Ведь позади такая длинная жизнь…
Клара Цаханассьян. Жизнь позади длинная, но я ничего не забыла. Ни Конрадова леса, ни Петерова сарая, ни кровати вдовы Болл, ни твоего предательства. Мы уже старики… И теперь я хочу свести с тобой счеты … требую правосудия — правосудия в обмен на миллиард.
Бургомистр  (встает бледный, с достоинством). Госпожа Цаханассьян! Мы пока еще живем в Европе, и мы христиане. От имени города Гюллена и во имя гуманизма я отвергаю ваше предложение. Лучше быть нищим, чем палачом.
Клара Цаханассьян. Я подожду.

Читаю. Бернард Шоу. Профессия миссис Уоррен

Неспешное скучноватое начало и – очень активное, эмоциональное завершение пьесы. Я бы даже сказала, что  в последнем диалоге миссис и мисс Уоррен – вся соль пьесы Бернарда Шоу. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы очень скоро понять, что вся пикантность истории сконцентрирована в тайне миссис Уоррен, которую хранят все, – даже те, кто знаком лишь с "надводной" её частью.
Содержание пьесы можно было бы обозначить как конфликт поколений. Но, пожалуй, это будет не совсем правильно. Скорее, это конфликт юношеского максимализма и горького жизненного опыта. Как говорит миссис Уоррен: "Я пробовала честно работать – и мной помыкали, как тряпкой… "  И как итог – желание жить по-другому, что миссис Уоррен с успехом и воплощает. Теперь она содержит несколько домов терпимости, хорошо на этом зарабатывает, и на эти деньги даёт хорошее образование своей дочери Виви. При этом имя отца Виви покрыто не меньшей тайной, чем и сама профессия миссис Уоррен.
Но, как всегда, находится добрый человек, который расставляет все точки над "и": теперь дочери доподлинно известно, чем занимается её мать, и на какие деньги сама Виви получила прекрасное образование.